Блог

Денис Колошко, технический директор

Синдром профессионального выгорания как культурный феномен

big_thumb

“Даже сам Создатель после шестидневных трудов Сотворения Мира позволил себе сделать выходной: «И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал”.

Его еще называют синдромом эмоционального выгорания. Термин  «эмоциональное выгорание» был введен американским психиатром X. Дж. Фрейденбергером в 1974 г. для характеристики психологического состояния здоровых людей, находящихся в интенсивном и тесном общении с клиентами в эмоционально нагруженной атмосфере при оказании профессиональной помощи.

То есть это синдром, который дала нам современность. Прежде всего, это касается людей социальных профессий с высоким уровнем стресса. Помимо представителей данной группы профессий (педагогов, психологов, врачей и социальных работников) этот синдром отмечается также у биржевых маклеров, продавцов, работающих в системе сетевого маркетинга, специалистов IT области, требующей высокого уровня производительности, и представителей ряда других профессий, испытывающих длительные эмоциональные перегрузки. Примерно у трети врачей стадия профессионального выгорания находится на стадии формирования, около 7% уже находится в фазе истощения, около 80% психиатров имеют различной степени выраженности синдром хронической усталости. В других областях похожие показатели пока не снимают. Но мы можем спокойно говорить о 10-20% людей в IT области, потенциально склонных к приобретению данного синдрома.

Причину этого синдрома рассматривают в основном с физиологической и психологической точки зрения. Реже задаются вопросом, что возможно это культурный феномен, что культура и цивилизация в их текущем состоянии преподнесли человечеству такой “подарок”. Собственно, задача этой статьи – попробовать найти культурные обоснования этого феномена.
Прежде чем начать поиск, стоит сформировать типажный профиль современного человека, подверженному синдрому профессионального выгорания. Назовём его Федором Ивановичем (ФИ). Возраст ФИ – 26 лет. Женат. Дети. В IT сфере – около 5 лет. Менеджер проектов. Уже второй год руководит разработкой большого проекта. Команда ФИ около 20 человек. Проект имеет жесткие дедлайны и еженедельные поставки. Команда работает на пределе, но всё равно просрочивает каждый дедлайн. Рабочий день ФИ около 12-14 часов. Много работы берёт на дом и выходные. В последнее время выглядит раздражительным и усталым. Срывается на подчиненных. Заставляет их работать в том же режиме, что и сам. Главное – это клиент. Испытывает периодически состояния депрессии, фобии и беспричинные страхи. К медицинской помощи не прибегает. Иногда выпивает, чтобы расслабиться. Жизнь потеряла уже краски из-за постоянного уровня стресса. Дома проблемы.fatigue
Существует множество парадигмальных схем различных культур, но мы попробуем посмотреть на ФИ с точки зрения трёх из них: постмодернизма, марксизма и психоанализа.

Новые повороты в культурной жизни человека не появляются просто так. Любой поворот имеет достаточные для этого основания. Зарождение постмодерна проходило в 60-70-е гг. ХХ века. Автор связывает это зарождение прежде всего с увеличением информационного поля вокруг человека. Человек не знает, что со всем этим потоком информации делать, и начинает преобразовывать культуру, а культура в свою очередь человека. Отсутствие рефлексии, украшающая постмодернизм, объясняется просто неспособностью человека свести всю информацию в единый и цельный кусок. Нашего ФИ эта культура определённо уже наградила “мозаичным” мышлением, когда он в спокойном режиме переключаться с одного вида информации на другой, не утруждаясь её как-то связывать. С одной стороны, это повышает эффективность ФИ в реалиях современной жизни, с другой, теряется нечто цельное, идеальное. Постмодернизм назовет это отказом от мета-нарративов, неких единых идеальных историй и целей, в рамках которой человек может двигаться по жизни. Нет больше вечных ценностей. ФИ чувствует, что остался наедине с самим собой, цель и свою историю ему придётся писать самому, как захочется. Да и на кого он может положиться, если вокруг он видит лишь симулякры («копии», не имеющие оригинала в реальности), пустые тела, муляжи, манекенные сущности. Новые смыслы создавать с нуля тяжело, да и зачем. Это скорее компиляция готовых идей, чтобы за короткий срок с помощь копи-паста создать нечто новое. Постмодернизм только за такую эффективность. Тот смысл и текст, который ФИ создаст, останется только для него. Для других он будет лишь снова материалом для создания чего-то нового. Смерть автору объявит культура. Игра в игре, в которой ФИ свободен выдумать любые правила и смыслы. Вечная ирония во всем, вот типологический признак ФИ как субъекта постмодерна, ирония над прошлым, настоящим, будущим, Богом, мало святого ФИ оставил себе. Вот и впадает наш эффективный ФИ каждый год то осеннюю хандру, то просто в депрессию. Трудно переживать себя симулякром, за которым ничего не стоит.
Постмодернизм дает свободу самовыражения для ФИ, но сможет ли он ей воспользоваться? Этот вопрос стоит поискать в марксизме, культивировавшим долгое время советское пространство, коим наследником ФИ определённо является, и психоанализе.

Марксизм определяет человека как человека трудящегося. Это как раз и есть наш ФИ, проявляющий чрезмерный трудоголизм. Основа социального уклада марксизма – это классовый интерес. ФИ не нуждается в деньгах, ему интересна область IT, он чувствует принадлежность к этому классу. ФИ знает и верит, что на новом проекте уже не допустит тех ошибок, которые совершил на предыдущих. Свое развитие он видит по спирали, на каждом витке начиная новый проект, но уже с абсолютно другим опытом.
Примером ФИ являются его родители, стержнем социальной жизни которых являлся труд. Даже на пенсии они упорно продолжали держаться за своё рабочее место и пытаться продлить контракт ещё хотя бы на годик. Они не знают, что делать, если останутся без работы, боятся остаться за бортом жизни. То есть ты жив, только пока ты работаешь. Он видит, что родители не умеют отдыхать, они постоянно должны чем-либо заняты. Родители уже давно не работают, но матери повезло больше, она взяла на себя новую социальную роль бабушки и постоянно занимается внуками. Отцу повезло меньше, он не знает, чем себя занять и постоянно отсылает себя в прошлое, когда физические силы позволяли работать на нескольких работах. Не зря статистика утверждает о высокой смертности людей на постсоветском пространстве в сразу после пенсионном возрасте.
Вернёмся к нашему ФИ. ФИ знает, что он работает не на его собственном проекте, его могут забрать в любой момент, либо он закончится. Всё, что он может туда вложить этого только его собственный труд, который в конечном итоге ему не принадлежит. Но это то единственное, что его связывает с IT областью, то почему его ценят, и он ценит сам себя. ФИ уже не чувствует того интереса к проекту, который испытывал в начале, он отчуждается от него. Постоянные переработки приводят к потере связей с семьей, он меньше времени проводит времени с женой и детьми, что постоянно выливается в скандалы, упрёки. ФИ отчуждает своей работой и семью. И в конце концов, он не чувствует уже тех красок жизни, того экзистенциального переживания с природой, которую испытывал когда-то в детстве. ФИ чувствует, как теряет связь с этим. Немудрено, что частенько ФИ приходят философские мысли подобно “для этого ли я пришёл на Землю”, или “являюсь ли я еще человеком и что вообще означает человек, если он занят подобным адским трудом”. Он чувствует отчуждение от рода человеческого в конце концов. Не видит смысла не в том, зачем он этому миру, а в том, зачем такой мир нужен ему. Каждое утро он вспоминает этих клятых буржуев и клятый проект. Когда-нибудь в будущем, когда поднакопит денег, связей и опыта, он обязательно начнёт своё дело, а пока придётся потерпеть, думает в очередной раз ФИ, складывая собойку себе на работу.
ФИ не хочет такой жизни, он видит пример своих родителей, не хочет его повторять и повторяет. Не понимает, что что-то неосознанное постоянное толкает его на такую жизнь. В этом месте самое время перейти к дедушке Фрейду.i-dont-always-work-overtime

У нас ещё осталась парадигмальная модель психоанализа, которая определяет человека, как человека бессознательного, а общество как самоограничивающееся через тотемы и табу. Фрейд, изучив ФИ, скорее всего (автор не психотерапевт) поставил бы ему диагноз неврастения, как психическое расстройство из группы неврозов, проявляющееся в повышенной раздражительности, утомляемости, утрате способности к длительному умственному и физическому напряжению. Неврастения возникает обычно при сочетании психической травмы с чрезмерно напряженной работой и физиологическими лишениями (хроническое недосыпание, отсутствие отдыха и т. п.). ФИ ещё помнит то время, когда, будучи полон сил и энергии, он безудержно бегал по дискотекам и получал удовольствие от жизни. Он до сих пор в недоумении, куда это делось. Ему еще только 26 лет, и эта энергия не могла никуда пропасть. Осознанно он не отказывался от той жизни, но нечто трансформировало её в энергию, которую он тратит в работу.

Модель сознания человека по Фрейду представлена в виде следующих составляющих: предсознания (Id – ОНО), сознания (эго – Я), сверхсознания (super-ego – Сверх-Я) и бессознательного (то, что человек осознать не может). Бессознательное полностью делает недоступным человеку область предсознательного, части сознательного и сверхсознания. Основная энергия человека представлена в области предсознательного, выражающаяся в стремлении человека к жизни и стремлении к смерти. Именно за счёт либидозной энергии (как энергии жизни из уровня бессознательного) ФИ чувствовал удовольствие от жизни. Сверх-Я – это уровень идеальных моделей жизни, которые закладываются в процессе воспитания. Родители ФИ не хотели такой жизни для сына, пытались отвести от повторения собственных ошибок, но принципиально они не могли заложить ему нечто, чего у них просто не было. Поэтому ФИ идёт именно по стопам своих родителей, основная модель жизни которых обусловлена прежде всего трудом, женитьбой, детьми, “правильным поведением”. После окончания учебы именно эти ограничения (табу) трансформировали либидозную энергию ФИ в энергию труда и социального поведения. Фрейд считал, что неврастения – это следствие «неумеренной мастурбации, которая и отнимает жизненную энергию человека. Нереализованная энергия в сексуальности, вызывает отвращение, ненависть, отвержение себя, то есть аутоагрессию, которая приводит к обессиливанию». Можем ли мы опровергнуть Фрейда, что поведение ФИ не является в большей части бесполезно потерянной энергией, что в трудоголизме ФИ не проявляется боязнь “кастрационного” комплекса, символически представленного в лишении его мужского начала, альфа-доминирования в социуме, если он останется без работы и не сможет в должной мере обеспечивать семью. Можем ли мы поспорить с Фрейдом, что сверх-трудоголизм ФИ не есть своего рода мазохим, от которого ФИ чувствует себя живым и частью общества; причем приставка “сверх” в сверх-трудоголизме больше указывает на маниакально-шизофренический тип ФИ: с одной стороны, он этого не хочет, а с другой стороны, с маниакальной напористостью продолжает истязать себя.
Жена ФИ часто его спрашивает “зачем ты это делаешь?”. Его ответы всегда одни и те же: “Мне нужно обеспечивать семью”, “Я хочу, чтобы дети росли в достатке”, “Клиент встречается с инвесторами, и поставку нужно сделать сегодня ночью”. ФИ никогда не сознается даже самому себе, что он делает это для себя. Разгадать эту загадку нам поможет Юнг с его коллективным бессознательным, структуру которого составляют архетипы. Архетип Героя всегда приносит себя в жертву другим, но никогда себе. Герои защищают тех, кого считают невинными, ранимыми и неспособными помочь себе самостоятельно. ФИ давно считает, что если бы не он, то семья уже давно “по миру пошла бы”. Естественное окружение для Героя – это поле битвы. Герой хочет сделать мир лучше. ФИ желает только счастья своей семье, и считает, что он добудет его им любой ценой. ФИ считает, что его ждут еще великие дела на этой земле, его усталость – это мелочь по сравнению с его предназначением. ФИ молод, амбициозен, завоеватель жизни.

2353181

Что мы имеем итого. Итого, налицо у нас синдром профессионального выгорания Фёдора Ивановича и определённое влияние культуры на появление этого синдрома. Культура сам по себе ни хороша, ни плоха. Культура – это всегда проекция внутреннего состояния самого человека. Виноват ли ФИ в том, что с ним стало? Сложный вопрос. Человек думает, что он свободен и рассматривает культуру, как нечто внешнее по отношению к нему. Но идеалы и убеждения, производимые несовершенством семейного института, общественного, государственного, закладываются в него на уровне бессознательного по мере его взросления, и более того руководят его действиями и мыслями. Как можем мы быть свободны от того, что не можем даже осознать?
Фёдору Ивановичу мы можем пожелать лишь одного – сходить к хорошему психотерапевту с уклоном на профессиональное философское консультирование своей жизни.